Посещение могил праведников

«И ВОСХВАЛЯЮ Я МЕРТВЫХ, КОТОРЫЕ ДАВНО УМЕРЛИ» — НО СЕЙЧАС ОНИ ЖИВЫ [1]

Посещение могил праведников — древний еврейский обычай. Самый ранний его пример приведен в Письменной Торе — правда, только в виде намека, однако Устная Тора (как всегда, когда текст Письменной слишком лаконичен) его дополняет и раскрывает. В рассказе о том, как Моше послал разведчиков в страну Кнаан, сказано [2], что они, исполняя указания Моше-рабейну, вошли в нее через Негев (ее южную часть), а сразу за этим Тора добавляет: «…и дошел до Хеврона». Причину внезапного перехода в этом тексте на единственное число объясняет Талмуд [3]. Оказывается, Калев, сын Йефуно, отделился от группы остальных разведчиков и пробрался к пещере Махпела, к гробнице праотцев – Авраама, Ицхака и Яакова. Там он молился о том, чтобы найти в себе силы устоять от соблазна пойти за большинством и принять участие в заговоре разведчиков.

Подобные примеры, относящиеся уже к более поздним временам, приводит Талмуд. Так, рассказывается [4], как сын рава Мани, доведенный до отчаяния притеснениями, распростерся на могиле своего отца и закричал: «Папа, папа! Меня мучают!» И это помогло — притеснители сына рава Мани совершенно изменили свое отношение к нему.

Издавна сложился обычай отмечать как праздник день кончины величайшего учителя Каббалы всех времен рабби Шимона бар Йохои (Рашби) – в тридцать третий день после второго дня Песаха, Лаг баомер. Сам рабби Шимон завещал веселиться в день его кончины [5], и поэтому все, кто может это сделать, едут для этого в местность Мерон на севере Страны Израиля, где похоронен рабби Шимон вместе со своим сыном, рабби Эльазаром. Мерон расположен неподалеку от города Цфата, в начале XVI века ставшего крупнейшим центром изучения Каббалы, и в писаниях каббалистов Цфата содержится немало упоминаний о том, сколь важно в день Лаг баомер побывать у места захоронения Рашби.

О великом каббалисте рабби Ицхаке-Лурии Ашкенази (сокращенно Аризаль) сохранилось множество рассказов, среди них – о том, как он разыскивал могилы древних мудрецов, мудрецов Мишны и Талмуда, и вступал в общение с их душами. Тайну того, при помощи каких средств возможно достичь этого, он открыл своему самому близкому и выдающемуся ученику, рабби Хаиму Виталю, включившему затем эти знания в книги, которые он написал со слов своего учителя. Они входят в сферу так называемой «практической Каббалы», которой не стоит заниматься малосведущим людям.

Из века в век в поисках заступничества предков евреи приходили на их могилы во времена испытаний и гонений. И сегодня могилы праведников различных эпох, практически во всех общинах еврейской диаспоры и Эрец-Исраэль, являются местом массового паломничества.

Посещение мест захоронения праведников было принято как один из важнейших элементов служения Всевышнему глав Любавичского движения Хабад. Так, предыдущий Любавичский ребе, рабби Йосеф-Ицхак Шнеерсон, рассказывал о своем деде, Любавичском ребе, рабби Шмуэле (сокращенно – ребе Маараш), что он регулярно ходил «на оѓэль» [6] своего отца, ребе Цемах-Цедека, а вернувшись, нередко сообщал: «Папа сказал то-то и то-то».

Любавичский ребе, рабби Менахем-Мендл Шнеерсон, регулярно ездил на оѓэль, могилу своего тестя, предыдущего Любавичского ребе, рабби Йосефа-Ицхака Шнеерсона (сокращенно ребе Раяц), и настоятельно советовал хасидам делать то же самое. Он объяснил [7], что там присутствуют также души других праведников – вплоть до мудрецов Талмуда и Мишны – и предложил, чтобы те, кто не может в день Лаг баомер быть в Мероне, отправились к могиле ребе Раяца. А одному хасиду, который пожаловался, что не может задать предыдущему Ребе важный вопрос, Ребе ответил: «Если быть максимально привязанным к Ребе, не обращая никакого внимания на соблазны йецер ѓа-ра, дурного побуждения, и послать свой вопрос на циюн» [8], то Ребе найдет способ ответить [9].

Однако возникает вопрос: как согласовать обычай молиться у могил праведников со строгим запретом Торы «обращаться к мертвым» [10]? Но разве можно представить себе, что великие праведники, упомянутые выше – начиная с Калева, сына Йефунэ, и кончая Любавичским ребе Менахемом-Мендлом Шнеерсоном, – нарушали закон Торы? Значит, вопрос следует сформулировать иначе: в чем преимущества молитвы именно у могилы праведника? Неужели мертвые могут помочь живым, чтобы их молитва быстрее дошла до Всевышнего и была принята Им благосклонно?

Прежде чем ответить на этот вопрос, надо вспомнить, что основополагающая книга Каббалы, «Зоѓар», исследует вопрос, кого следует называть мертвым. Царь Шломо сказал: «И я восхваляю мертвых, которые давно умерли» [11] – и «Зоѓар» уточняет: есть мертвые, достойные восхваления, и есть мертвые, которые этого недостойны. Последние – это «грешники этого мира», однако достойны восхваления те, кто хотя и давно умер – «но и сейчас они живы». Говорит Мидраш [12]: это праведники, которые «и после смерти называются живыми». В отличие же от них нечестивцы «и при жизни называются мертвыми».

На это есть намек в Торе – там, где говорится о подлежащем смертной казни: «Согласно показаниям двух свидетелей будет умерщвлен мертвец…» [13] Это непонятно: как можно «умертвить мертвеца»? Но, как говорит Талмуд [14], дело в том, что преступник уже как бы мертв – «мертв с самого начала», то есть с момента совершения такого нарушения Торы, за которое он должен быть наказан смертью.

Приходящий молиться у могилы праведника ни в малейшей мере не может быть заподозрен в том, что он «обращается к мертвому». Законсучители Торы многократно подчеркивают, что «простирающийся на могилах праведников и молящийся да не направит свою молитву к мертвым, но должен просить лишь у Всевышнего, благословен Он, чтобы Тот даровал ему милосердие ради заслуг праведников, спящих во прахе, душа которых хранима в хранилище жизни» [15].

Хорошо известно, что вовсе не безразлично, на каком месте молиться. Огромное значение имеет так называемая кавана, то есть особое молитвенное умонастроение, при котором человек задумывается о величии Всевышнего и пробуждает в сердце трепет пред Ним и любовь к Нему. Известно изречение: «Молитва без каваны – словно тело без души» — а кавана в значительной степени зависит от места, на котором молятся. Если молятся на святом месте, то и молитва будет более возвышенной и чистой. Место упокоения праведников в высшей степени подходит для молитв.

Любавичский ребе Менахем-Мендл Шнеерсон открыл нам еще один крайне важный аспект молитвы у могилы праведника. Не случайно во всем мире евреи во время молитвы поворачиваются в сторону Эрец-Исраэль, а в ней самой – в сторону Иерусалима, внутри же Иерусалима – в сторону Храмовой горы. А в те времена, когда Храм существовал, те, кто в нем молился, обращали свои молитвы к Святая святых.

Объяснение этому мы находим в Торе. Когда наш праотец Яаков на пути в Харан (город в Месопотамии) неожиданно для самого себя очутился на горе, которая в будущем должна была стать Храмовой горой, и остановился там на ночлег, он получил во сне первое пророческое Откровение от Всевышнего. «И пробудился Яаков ото сна, и сказал: “Поистине, есть откровение Господа на этом месте, а я и не знал!.. Это не что иное, как Дом Бога, и это – врата Небес!”» [16] Яаков узнал, что здесь – те «ворота на Небеса», к которым собираются все молитвы и через которые они взлетают к трону Всевышнего.

А Ребе объяснил, что даже за пределами Эрец-Исраэль могила праведника является как бы представительством Святой Земли, и молитва там имеет особую силу. Дело в том, что от каждой могилы праведника идет своего рода «канал» к Стране Израиля [17], и подобно тому, как в иерусалимском Храме помещения, находившиеся за его пределами, но открытые на его территорию, обладали святостью Храма, эти «каналы», открывающиеся в Стране Израиля, сами обладают ее статусом и ее святостью. Отсюда следует, что, хотя могилы праведников находятся за пределами Страны Израиля, сами они – «участки» Страны Израиля. Поэтому молящийся около них все равно как молится в Стране Израиля, близко к «вратам Небес».

Более того: Любавичский ребе подчеркнул, что могила праведника в настоящее время даже в определенном аспекте превосходит Страну Израиля. Хорошо известно, что, когда падает то, что находилось очень высоко, оно падает ниже, чем упавшее с меньшей высоты. Так и Страна Израиля, самое святое место земного шара, сейчас, в период изгнания, когда Храма нет, «пала» как бы ниже всех остальных стран света. Однако известно, что для высоких душ разрушения Храма как бы вообще не было: они, непосредственно связанные с Творцом, несравненно выше всего, что связано с разрушением и изгнанием. Поэтому их могилы обладают истинной святостью Страны Израиля в ее подлинном, исходном состоянии, и поэтому все просьбы, высказанные около них, непременно будут услышаны.

Но разве мертвые знают, что происходит на земле? Не логично ли предположить, что чем большим праведником был человек при жизни на земле, тем выше он в духовных мирах после смерти и, следовательно, дальше от земли? Действительно, на первый взгляд у этого вопроса есть хорошее основание – основание в Торе. В книге «Козлет» сказано: «…а мертвые ничего не знают…» [18] Однако Талмуд [19] объясняет, что там речь идет отнюдь не о мертвых в буквальном смысле слова, но о живых «нечестивцах, которые уже при жизни своей называются мертвыми».

Развивая эту мысль, рабби Моше Алыпейх [20] так комментирует этот стих из «Козлет». В его первой половине сказано: «Ибо живые знают, что умрут…» – это о праведниках, которые постоянно помнят о том, что умрут, и потому все время своей жизни анализируют свое поведение и стараются приблизиться к Всевышнему. «…А мертвые ничего не знают» – это о грешниках, которые ничего не желают знать о дне своей смерти и о бессмертии души. Поэтому из-за своего нечестия они теряют удел в грядущем мире и в конечном счете память о них стирается и в этом мире, и в мире грядущем.

У Алтер Ребе есть подробное объяснение того, как праведник после своей кончины защищает мир и помогает всем, кто был его учениками и последователями при его жизни или ставшим таковыми после его смерти [21]. Сказано в «Зоѓаре» [22], что праведник, уйдя из земного мира, находится теперь во всех мирах «в большей степени, нежели при жизни своей» на земле. Но «во всех мирах» – значит, и на земле также.

На первый взгляд это совершенно непонятно: если еще как-то можно представить себе, что душа праведника пребывает в высших духовных мирах, то возможно ли, чтобы он продолжал находиться на земле – да еще «в большей степени, нежели при жизни своей»?!

Но дело в том, объясняет Алтер Ребе, что и тогда, когда душа праведника пребывала в теле, его жизнь, по сути своей, была духовным явлением, ее смысл и основу составляли вера во Всевышнего, трепет пред Ним и любовь к Нему. Однако физическое тело накладывало определенные ограничения на возможности души праведника и, следовательно, на проявления вовне этих трех основных качеств. Поэтому все его ученики могли воспринять лишь их «отсвет» – то есть то, что как бы «просачивалось» сквозь скрывающую их материальную оболочку в виде его слов и содержащихся в них мыслей.

Однако после кончины праведника эти ограничения исчезли, и уровни его души как бы разделились: низшая ступень души, нефеш, осталась привязанной к могиле, где покоится тело праведника, а более высокий уровень души, руах («дух»), поднялся в Ган-Эден («рай»). Теперь вера, трепет и любовь, которые составляли подлинный смысл жизни праведника, высвободились из прежде ограничивавшей их материальной оболочки (тела), и «поэтому каждый, кто близок к нему, может воспринять частицу его духа, находящегося в Ган-Эдене, поскольку он более не заключен в (физическую) форму и не связан с категорией пространства и места» [23].

Более того: Алтер Ребе подчеркивает, что после смерти праведника его последователи могут «очень легко» получить от его души свой удел в вере, трепете и любви – а не только их «отсвет», проникший сквозь физическую оболочку, как раньше. И этот удел тем значительнее, чем больше любовь этого человека к праведнику и чем сильнее его стремление укреплять свою связь с ним посредством изучения наследия праведника и следования его практическим указаниям. Тогда душа этого человека получает особый «свет» от души праведника, который порождает в сердце раскаяние в совершенных проступках и стремление делать больше добрых дел (что, как известно, привлекает благословение Всевышнего, обеспечивающее всевозможными благами как в духовном плане, так и в материальном).

Талмуд [24] рассказывает об одном благочестивом человеке, которого злая жена выгнала из дома за то, что он накануне Рош ѓа-шана отдал бедняку крупную монету (это было в год засухи, когда продукты были очень дороги). С горя, и страшась разбойников, он пошел ночевать на кладбище и там подслушал разговоры между духами умерших, из которых узнал, когда лучше сеять в наступающем году, чтобы не потерять урожай из-за засухи. Следуя этим указаниям, он получил прекрасный урожай и на следующий год уже специально пошел на кладбище, чтобы подслушать разговоры духов умерших. Его замысел увенчался успехом, но он не сумел сохранить все это в тайне от жены, а уж она сделала так, что о причине необыкновенной удачи ее мужа узнали все соседи. Поэтому когда он пошел на кладбище в третий раз, то услышал, что духи больше не будут говорить о том, что произойдет в следующем году, так как «слова, которые должны оставаться лишь между нами, уже услышаны живыми».

Следовательно, делает вывод Талмуд, мертвые знают, что делается в мире живых, и приводит замечательный пример, указывающий нам, что и в Письменной Торе есть намек: мертвым вовсе не безразлично происходящее на земле, и они общаются между собой. Тора приводит слова Всевышнего, обращенные к Моше перед его смертью, – после того, как с вершины горы Нево он увидел всю Страну Израиля: «И сказал ему Господь: “Вот та страна, о которой поклялся Я Аврааму, Ицхаку и Яакову… чтобы передать…”»[25]

Талмуд спрашивает: что означают эти последние слова – «чтобы передать»? И отвечает: «Сказал Святой, благословен Он, Моше: “Иди, скажи им – Аврааму, Ицхаку и Яакову: Я уже исполнил для их потомков клятву, которую дал им”». Но если допустить, продолжает Талмуд, что мертвые уже ничего не хотят знать о живых, зачем сообщать им такую весть? А если они интересуются происходящим на земле и знают об этом, то зачем говорить им? Отвечает Талмуд: «Для того, чтобы они (то есть Авраам, Ицхак и Яаков) выразили свою признательность Моше».

В каких же случаях идут на кладбище?

Прежде всего, принято посещать могилу близкого родственника на седьмой и на тридцатый дни после его смерти с целью помолиться во благо его души и произнести Кадиш. Для этого прочитывают определенные главы из книги «Теѓилим»; из главы 119 (в которой стихи сгруппированы по восемь, начинающихся с одной и той же буквы еврейского алфавита) выбирают те стихи, первые буквы которых образуют имя покойного.

В следующий раз идут на могилу в годовщину смерти (согласно еврейскому календарю) и затем – каждый год в тот же день. В том случае, если дата йорцайта (годовщины смерти) совпадает с субботой или праздником, могилу посещают в пятницу (до полудня) или в первый день недели (воскресенье).

Однако, как было сказано выше, у евреев принято ходить на кладбище и по другим поводам. Когда грозит какая-то беда, если возникает острая проблема, требующая немедленного разрешения, также приходят молиться около могил близких родственников (как говорит еврейская пословица, «стучаться в родные могилы»), а в особенности – около могил праведников. «Для чего? – спрашивает Талмуд и сам же отвечает: – Чтобы мертвые попросили для нас милосердия» [26].

Кроме того, в различных еврейских общинах есть свои обычаи, согласно которым в определенные дни идут на кладбище – например, в день Тиша бе-ав (девятого ава), или в канун новомесячья элула, или в канун Рош ѓа-шана. Эти обычаи превратились в закон, записанный в кодексе Шулхан-арух [27], и там же объясняется их общий смысл: цель посещения кладбища – «пробудить в себе скорбь и утихомирить свои дурные побуждения (йецер ѓа-ра)» [28]. Потому что, согласно Талмуду [29], мощное средство для победы над йецером – «напомнить ему о дне смерти», как сказано: «Лучше идти в дом скорби, чем в дом пира…» [30] Почему? Вспомнив, что смерть – «конец каждого человека, живой примет к сердцу». То есть раскается в своих проступках и возвратится к Всевышнему (совершит тшуву).

Но есть еще один аспект в посещении могил ради того, чтобы около них молиться, – каббалистический. Оказывается, мертвые сами получают огромную пользу от того, что помогают живым. Об этом говорит «Сефер хасидим» [31], разъясняя, почему Барзилай из Гильада, оказавший неоценимые услуги царю Давиду во время восстания против него Авшалома, его собственного сына, отказался от приглашения царя переехать в Иерусалим и принять заслуженное вознаграждение [32]. «Умру я в моем городе, где могила отца моего и моей матери, – сказал Барзилай, – для того, чтобы любящие меня приходили на мою могилу и просили добра для себя и для мира, а я бы помогал им и тем самым делал добро и для них, и для своей души».

Но самый главный вопрос: зачем вообще нужен посредник между молящимся и Всевышним? Разве не говорим мы в молитвах в Рош ѓа-шана и Йом-Кипур: «И все верят, что Он отвечает на шепот»? И так же комментирует Раши установление, запрещающее произносить молитву Шмонэ эсрэ вслух: «Каждый, кто повышает голос во время молитвы, свидетельствует о себе, что он – маловер, так как не верит, что Святой, благословен Он, слышит молитву, произносимую шепотом» [33]. И в самой Торе написано: «И кто народ столь великий, у которого Бог столь же близок к нему, как Господь Бог наш (близок к нам) каждый раз, когда мы взываем к Нему?» [34]

Тем не менее сказано в Талмуде [35] (и так установлена ѓалаха): «Пусть человек, у которого есть больной в его доме, пойдет к мудрецу (Торы), и тот попросит для него милосердия (Всевышнего)». Как объясняет Любавичский ребе [36], это в равной степени относится и к больному в буквальном, физическом смысле, и к духовно «больному» – тому, чье служение Всевышнему далеко от совершенства. Почему? Разве он сам не может попросить у Всевышнего милосердия?

Но, как объясняет выдающийся законоучитель Хатам-Софер [37], дело в том, что весь еврейский народ в целом подобен единому организму с единой душой, и, когда один еврей страдает, это отражается на других точно так же, как одна часть человеческого тела чувствует страдание другой его части. Поэтому и тот, кто страдает, и тот, кто ощущает его горе как свое собственное, – оба в беде, но что касается просьбы о милосердии, то лучше, если к Всевышнему обратится тот из них, кто «выше».

И в человеческом организме больной орган не может сам себя вылечить, но обращается к мозгу, и тот уже «принимает меры», а если их недостаточно, решает, что нужно идти к врачу. Точно так же простой еврей в случае «болезни» в любом смысле этого слова должен обратиться к тому, кто является «мозгом» или «головой» организма народа Израиля. Кто же это? Раввин, талмид хахам, праведник (цадик), а самый высокий – Ребе, глава поколения. Ведь само слово «Ребе» на иврите расшифровывается как аббревиатура слов рош бней-Исраэль – «глава сынов Израиля».

Это отнюдь не означает, что если простой еврей «ниже» выдающегося праведника, то он «хуже» его. Точно так же нельзя сказать, что палец на ноге, например, «менее живой», чем голова. Каждый орган организма необходим для него: как нет «лишних» органов в человеческом теле, так нет и «лишних» евреев в народе Израиля. Однако ясно, что в голове, где сосредоточено больше крайне важных для жизни органов, чем во всем остальном теле, «свет души» выявляется несравненно ярче, чем, скажем, в ноге. Они первыми получают жизненную энергию от души и поэтому занимают в организме ведущее положение: остальные органы «подчиняются» им, потому что от этого зависит как их собственная жизнь и существование, так и жизнь и нормальное функционирование всего организма.

Также и праведники, главы народа Израиля: их души первыми получают Божественный свет, и от них зависит духовная (и в значительной мере – физическая) жизнь всего народа. Поэтому ѓалаха предписывает стараться всеми способами сближаться со знатоками Торы: дружить с ними, учиться у них, подражать их образу жизни, выказывать им уважение и почет и стараться породниться с ними [38].

Любавичский ребе [39] указывает, что тот, кто молится у могилы праведника, подобен хасиду, пришедшему к Ребе за благословением. Ясно, что главное для него – не тело праведника, а его душа, с которой связана его собственная душа и через которую он получает Божественный свет и жизненную энергию. Душа Ребе – «голова», содержащая в себе жизненную энергию для всех «органов», то есть душ, связанных с ней, и чем крепче связь между душой хасида и Ребе, тем скорее и полнее она получит свыше все, что ей необходимо.

Примечания

[1] «Зоѓар», ч. 3, 71Б.
[2] См. «Бемидбар», 13:22.
[3] «Сота», 34Б. Раши приводит это в своем комментарии к «Бемидбар», 13:22.
[4] «Таанит», 23Б.
[5] См. «Мишнат хасидим», «Ияр», гл. 1, 46, 47.
[6] То есть «шатер»: так принято называть место захоронения праведника – потому что, по традиции, над такой могилой воздвигают здание, в котором молятся посетители.
[7] В беседе в день Лаг баомер 5710 года – см. «Торат-Менахем», с. 67, 68.
[8] Дословно «знак», «отметка»: еще одно традиционное название места захоронения праведника.
[9] См. «Игрот кодеш», т. 3, с. 266.
[10] См. Дварим, 18:11.
[11] «Коѓелет», 4:2.
[12] «Ялкут Шимони», «Коѓелет», ремез 989.
[13] «Дварим», 17:6.
[14] «Брахот», 18Б.
[15] Ч. 3, 70Б.
[16] «Брейшит», 28:16, 17.
[17] Через который в будущем, когда настанет время воскрешения мертвых, праведник сам прибудет в Страну Израиля и там воскреснет.
[18] 9:5.
[19] «Таанит», 16А.
[20] Раввин, кодификатор законов Торы, каббалист и комментатор Священного Писания. Годы жизни: приблизительно 1508–1600; почти всю жизнь прожил в городе Цфате в Стране Израиля, но умер в Дамаске (Сирия).
[21] «Танья», ч. 4 («Итерет ґа-кодеш»), послание 27.
[22] Ч. 3, 71Б.
[23] «Танья», ч. 4, 1465, 147A.
[24] «Брахот», 5А.
[25] «Дварим», 34:4.
[26] «Таамей мингагим у-мекорей ѓа-диним», П. 1067.
[27] «Орах хаим», 559:10 (Рамо). См. также «Орах хаим», 579:3 и 581; «Йорэ деа», 179:15 (Шах).
[28] «Шней лухот ѓа-брит» (Шло ѓа-Kадош), ч. 1, 249b.
[29] «Коѓeлет», 7:2.
[30] «Таамей мингагим у-мекорей ѓа-диним», П. 450, см. также п. 710.
[31] См. «Шмуэл II», 19:32-38.
[32] «Сефер хасидим», П. 450.
[33] «Брахот», 24Б.
[34] «Дварим», 4:7.
[35] «Бава Батра», 116А.
[36] «Ликутей-сихот», т. 11, с. 173.
[37] «Шаллот у-тшувот», «Орах хаим», п. 166. «Хатам-Софер» («Печать переписчика») – название книги, ставшей псевдонимом его автора – р. Мойше Шрайбера, или Сойфера (1763–1839), главы раввинского суда в г. Пресбурге (ныне Братислава).
[38] См. Рамбам, «Законы Деот», 6:2.
[39] «Игрот кодеш», т. 3, с. 458.

Из книги «То, что выразит язык»

© Книжники, 2025. Текст предоставлен издательством «Книжники».
Вся литература доступна на сайте knizhniki.ru